Сахалинские каторжанки. Мемуары 18+. Продолжение

Сахалинские каторжанки. Мемуары 18+. Продолжение

Поселковые автобусы

 

От моего дома до школы 3 км. Пешком идти проблематично, дорога у нас узкая, частенько и грязь по колено, а тротуар деревянный, скрипучий, да и не на всех участках он есть. Вдоль дороги узкоколейка: паровозик возит уголь от шахты до берега. Обычно я ходила по ж/д линии: по обочинам шпал сухо и от паровоза есть куда уклониться. Все так ходили. Но ездил по посёлку и автобус. Правда, денег на него часто не было: зайдёшь в кулинарию, потратишь всю мелочь на пирожки, чебуреки или пирожные и прёшь довольная домой. А автобус — это вообще проблема! То аж до самой шахты уедешь (ещё плюс 3 км от моего дома) интересно же по окрестностям комбината полазить! То портфель в авто забудешь, ждёшь его потом полчаса, чтобы вернуть свои учебные принадлежности. В общем, пешком проще, чем стоять на остановках, ждать рейсового долго-долго и ехать в давке.

— Вон, погляди как дочка у Зубчихи подросла. Ой, да конопатая какая, вся в Ваньку пошла!

— Ну да, а кажется будто вчера она с женихом своим Каргаполом траву на поле поджигала. Помнишь, тогда электрический столб чуть ни сгорел!

— Помню, помню, вот засранцы! Их мамашам надо было жопы тогда поотрывать, чтоб не сидели, водку не жрали, а за детями следили покрепше!

— Ага, вон стоит теперячи их малолетний выродок, зенки выпучила, смотрит...

Я вспоминаю как в шестилетнем возрасте Толик потянул меня в очередной раз проказить.

— Но я же спички и в руках не держала, — пытаюсь что-то промямлить в своё оправдание.

 — Иди, иди, соучастница, твоя остановка, вылезай.

 Чертыхаясь, выхожу и обещаю самой себе уехать из сраных Мгач навсегда: «Чтобы прошлое больше никогда не сцало в мои чистые, незамутнённые грешками глаза.»

 

Как же скучно в автобусах жить

 

А я в автобусах скучаю, ведь шофёр не нальёт мне чаю и место за рулём не уступит. Он взгляд напряжённый потупит, когда я спрошу его: «Знаешь, никогда ведь же не угадаешь, когда гаишник умелый помашет тебе черно-белым и пригласит поздороваться — чайку попить иль постоловаться.»

Мне скучно с тобой, водитель: ты не руководитель, не президент, не бог. Слышишь, мотор заглох, приходится выходить:

— Может, пойдём чай пить и разговаривать по душам о грибах, рыбалке... Я дам тебе номер свой телефона. Звони в рай, ответит Зубкова.

 

Лесопильные дела

 

Это как раз из той серии, «когда родители водку жрали». Нет, наши предки интеллигентно её кушали: если мамки сидели одни, то они оприходовали бутылочку, а ежели с папками, то две-три. А пока они с энтой дрянью ужинали, мне и Толяну разрешалось гулять где угодно до часу ночи. А наевшись, предки приступали к поискам детей с фонариками:

 — Толик! Иннка!

И находили. Обычно мы гуляли за лесопилкой в лесу у речки — любимое место Толяна. И не случилось же с нами никогда и ничего! Только ноги мокрые... Ай и ладно. А если сторож откуда-нибудь шугнёт, так то не страшно. А на лесопилке даже сторожа не было. Залезешь внутрь через дырки и гуляй себе по опилкам да по ленте.

А днём я с отцом за этими опилками ходила. Два мешка, тележка (или санки) и стоим, мешки держим, пока из жерла в них опилки сыпятся, которые очень нужны нашим свиньям: они на них живут и из них нам навоз делают. И ведь не проболталась я ни разу, что с дружком по вечерам через пилы да ножы протискиваемся, и гуляем по деревянному коридору, приводя в ужас Лесопильного духа.

 — Пап, а зачем наш лес всё пилят и пилят?

 — Ты хотела сказать: рубят?

 — Ну рубят, а потом пилят.

 — Вот в том-то и разница! Для нужд посёлка пилят совсем немного. А на Востоке и у берега моря видела целые горы брёвен? Так вот, их укладывают на корабли и увозят заграницу.

 — Куда?

 — Ну в Японию, Корею, Китай. Всё им мало, сволочи! Сосут и сосут, сосут и сосут...

 — Что сосут, папочка?

 — Кровь нашу сосут! Видишь, твой отец совсем обескровил?

Я подозрительно приглядываюсь к румяным щекам отца и понимаю, что ничего не понимаю.

 — Пап, а у лесопилки есть Лесопильный дух?

Ивану Вавиловичу не до этого, он совсем уже раскраснелся и обкладывает трёхэтажной руганью загадочную Японию, ну Брежнева заодно. Вздыхаю и без него обдумываю образ Лесопильного духа: «Может, у него и жена есть — Лесопильниха. Наверное, они добрые, ведь даже ночью нас с Толяном не пугают, сидят себе тихонечко и пилят, пилят, пилят...»

Всю страну распилили уже нахрен!

 

Капитан скал, лесов и шалашей

 

Толик как утянет меня в лес, так там обязательно построит шалаш и рядом разведёт костёр, а мне приходится ему помогать.

— Ну как тебе наш шалаш? — спрашивает он.

Пожимаю плечами, не скажу же я, что мне больше нравится есть ягоду прямо с куста:

— Нормальный такой шалаш, а мы будем играть в семью, суп из мамонта варить?

— Не-а, я никогда не женюсь, капитаном хочу стать! — дружок берёт меня за руку и уводит подальше от жилища, в болотистый овраг — кушать ягодку маховку.

«Чёрт лесной, как будто мысли мои прочитал!» — бурчу про себя, ковыляя за шустрым пацаном.

Если вы никогда не пробовали маховку, то ничего не потеряли, она растёт редкими, одинокими, почти лысыми невысокими кустиками, с рифлёными листочками, как у клёна, сама красненькая, покрыта маленькими усиками — мхом, а внутри жидкая. Наверное, вымирающий эндемик Сахалина, её даже в энциклопедии не найти.

Маленькая маховка весело лопается на языке, я спрашиваю у Толяна:

— Коль ты хочешь стать капитаном, то почему всё время гуляешь по лесу, а не по морю?

— Да, да, пойдём на море! — говорит Толик и ведёт меня на запад.

Целых три километра шагаем по бурелому параллельно мгачинской дороге. Этому молодому леснику ничего не стоило спустить наши тела вниз и пойти, как белым людям, по дороге. Нет, наш капитан выискивает путь потруднее!

Добрались мы, наконец, до берега. Вон оно море — внизу под нами да под скалистой сопкой. Спускайся и беги по серому песку босиком!

— Инн, давай по скалам полазаем!

И я со своим капитаном обследую прибрежные скалы. И хочу только одну фразу кинуть в его всё время ускользающий зад:

— Может ты ошибся, может ты хочешь стать не капитаном, а каскадёром, скалолазом, спасателем? Лешим, на худой конец!

   

Мгачинский леший

 

Толик — очень приставучий парень:

 — Иннчик, айда в лес, я тебе лешего покажу!

 — Ну айда так айда.

После четырёх часов бесцельного скитания по опушкам, я хитро спряталась за ёлочкой:

 — Толик, ну и где же твой леший?

 — А вот он я! — мой дружочек соорудил корону и юбку из папоротника.

Я сощурилась ещё хитрее:

 — А знаешь, когда-нибудь наступит на земле самый волшебный день, когда я вырасту, превращусь в большую, толстую тётю, стану писательницей, обязательно сказочницей и тогда... Тогда я напишу какой во мгачинском лесу леший — дурак!

   

Дед Каргапол

 

Во Мгачах обосновались татары и русские, корейцев и народов севера нет совсем.

 — Мама, а почему бабушка Толика на нас не похожа?

Валентина Николаевна лепит пельмени:

 — Какого Толика, доча?

 — Ну, нашего Толика!

Скалка выпала из мамкиных рук:

 — Ты хочешь сказать, твоего Толика? Вы что, уже поженились и нас в известность не поставили? Вань, глянь-ка на них, они уже тогось, а родители побоку!

 — Мама, я не о том! Почему у Каргаполовых бабушка не такая, как моя?

 — А что с ней не так? Вы точно не женаты?

 — Ну, мама! У неё лицо круглое-круглое, и глаза как ниточки.

 — Ой, ты госпади! Да то ж когда война была, фашисты японцы взяли в плен корейцев, пригнали их на Сахалин и сделали своими рабами. Так вот, эта бабушка и есть кореянка, бывшая пленная.

 — Да? То-то я смотрю, дед Каргаполов ходит и глазами зырк-зырк, как самый настоящий фашист! Мам, пойдём их бабушку из рабства выручать. Это ж надо! Сколько же лет он бедную женщину в плену держит? А вы ходите такие, делаете вид, что всё нормально. Вот кто вы все после этого?

 — Инна, тут нет японцев, и дед Каргапол — русский!

 — Да мне какая разница: в русском она плену или в японском!

 — Донь, а ты куда помчалась?

 — Сказать Толику, что никогда на нём не женюсь! Поганая его фамилия, ой, поганая!

 

Рисовальщики

 

Рисовала я долго, много и красиво. Как мне казалось! Кошки, люди, природа — всё это тщательно срисовывалось. Изобразить что-то фантазийное у меня не получалось, не хватало элементарного — пространственной памяти. Как только я отводила взгляд от предмета, то не могла вспомнить, как он выглядел. Вот нарисуйте человека в движении... Во-во! И я о том же. Посещение художественного кружка мне не помогало. Толик всё равно рисовал лучше. Но и у него было однобокое восприятие мира: корабли да самолёты.

— Вот что ты рисуешь? — тычу я Толика в его заготовку.

— Войнушку.

— Надоел. Нарисуй дом, семью, кошку.

— Да ты достала уже со своими кошками! Всю хату кошками обвесила. Куда ни плюнь — кошка.

— А ты не плюй! Рисуй.

Я и Толик сидим, пыхтим, рисуем дома, деревья, родителей и кошек. А когда работа закончена, несёмся с листочками к мамкам. Тётя Нина и тётя Валя внимательно рассматривают наши творения, и обе признаются, что у мальчика получилось намного лучше, чем у девочки. Я злюсь:

— Ну где же у него лучше? Вы не видите, что он ручкой рисовал, а я красками! Вы что, не понимаете разницу межу ручкой и красками?

— Понимаем, но у Толяна дом и кошка красивее!

— Да боже ж ты мой! Как же чернила могут быть красивее красок?

— Могут.

— Не могут. Чернила чёрные, а краски яркие! Вы случайно ни дальтоники все?

Подошёл мой отец, прислушался к предмету спора, рассмотрел детские художества, попытался вникнуть в мою девичью философию и сказал:

— Ты дочь, стамеску с резцом сравнила. А надо сравнивать результат, то есть саму работу по дереву.

— Я и сравниваю результат: у меня красный дом, зелёное дерево, рыжая кошка, нарядные люди, а у него всё чёрное, чёрное, чёрное!

В тот день нашим взрослым так и не удалось подобрать правильные слова, чтобы объяснить вредной дочке, что у неё просто руки — крюки, крюки, крюки... десять раз крюки! Ну глупые родители, нет?

 

Научная пионерия

 

1980 год, мне десять лет, конец третьего класса, 22 апреля — день рождения В.И.Ленина. На торжественной линейке нас приняли в пионеры (не всех: троечников и хулиганов доприняли на день Пионерии 19 мая). Мне прицепили на грудь красную звёздочку, на котором было написано «Всегда готов!» и нарисован взрослый Ильич. Повязали на шею красный галстук. Мы хором прогорланили клятву:

 — Вступая в ряды всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно обещаем: горячо любить свою Родину, жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия!

И жизнь изменилась. Да ни черта она не изменилась! В те годы уже формально относились к общественным организациям. Уставшим учителям-пенсионеркам было всё равно: октябрята мы, пионеры или комсомольцы. Но в свои пионерские годы я этого не понимала. Я думала так и должно быть: повязали галстук и бегай себе! И не догадывалась, что пионер — всем ребятам пример, верен партии и коммунизму; лучший в учебе, труде, спорте; вожатый октябрят. И должен нести большую общественную нагрузку. Например, взять шефство над одинокими стариками и все свои пионерские годы помогать им. Нет, нас такими замутами не обременяли. А сбор макулатуры и металлолома! Ну такое раз в год мы делали — для отчётности школы перед партией. Хотя галстук я носила бережно и аккуратно. А знаете почему? Потому что на коричневой школьной форме этот яркий платочек был модным элементом, украшающим платье и чёрный фартук (на праздники надевали белый фартук). Однако, форму освежали ещё и белоснежные манжеты с воротничком. Их чистота достигалась следующим образом: каждые три дня воротничок и манжеты отпарывались с платья, стирались и приштопывались обратно. Делали это мамы, а в старших классах и сами ученицы.

Но пока я в третьем классе и тяну руку для вопроса:

 — Антонина Марковна, а есть научная пионерия?

 — Что?

 — Папа говорит, что есть научный коммунизм. Значит, должна быть и научная пионерия, а также и научная октябрятия.

Учительница оказалась железной женщиной, она даже не прыснула от смеха, а сурово сдвинув брови, сказала:

 — Ты это... Твоего отца выперли из партии? Вот и пусть сидит себе тихонько — пишет про свою будущую научную спокойную старость.

 — Слишком много прилагательных, — сказала я, потупив взор.

 — ???

 — Ну в вашей последней фразе. На такой малюсенький объем текста слишком много признаков старости: свою, будущую, научную и спокойную. Получилось корявое и некрасивое предложение: нечитабельное и неписабельное, — неожиданно для всех во мне заговорил будущий бумагомаратель. — Давайте о чём нибудь другом попишем! Например, о научном детстве или о научной молодости. А старость, она что? Кому она нужна, эта старость: причитать и у бога смерти просить, как моя бабушка?

Антонина Марковна внимательно на меня посмотрела:

 — А ты знаешь, Зубкова, что бога нет?

Я подумала и сказала:

 — Бога точно нет. Бог — это религия. А есть научная религия?

Терпение у классной руководительницы лопнуло, она схватила меня за руку и поволокла к директору.

Вот тебе, бабушка, и научный метод воспитания юных пионеров. Мать их так!

 

Мои коммунисты

 

Мамка имела склонность к коммунизму лишь в душе, а отец — самый настоящий шахтовый коммунист. Но однажды ему надоело ходить на коммсобрания, и он демонстративно встал, подошёл к председателю, бросил партбилет на стол и очень громко сказал:

 — Мать вашу перемать, так вас всех и разэдак с вашими партсобраниями! Время, мол, моё драгоценное зря расходуете, эдак вас и разтак!

И гордо ушёл под гробовое молчание ошарашенных мгачинских коммунистов.

А времена на дворе стояли Брежневские, год не помню. Крысиной возни из-за батиного выплеска было много, но тут вмешались высшие силы, так как бунтарь-каторжанин являлся родителем пупа земли, поэтому приняли решение Зубкова Ивана Вавиловича с работы не увольнять и высшему партийному руководству об этом факте не докладывать.

И это правильно. Потому что высший партийный руководитель и был в устах Зубкова Ивана той самой сверхглавной политической проституткой.

Почему? Сама до сих пор удивляюсь, ведь в газетах, ну ничего плохого про наш строй не писали! Но отец тыкал мне газетой в нос и орал:

 — Между строк, читай, между строк, мать твою перемать!

 — Я тута! — отвечала мать. — Шёл бы ты, Ванюша, спать.

 

Ах, какая молодая я была!

Не гуляла, не курила, не пила,

на заборах письки рисовать не умела

белым, белым, удивительным мелом.

Но ругался отец Иван:

«Наш Лёнька дерьмо и пьянь!»

А я серую кошу рисовала

на листке. И жизнь казалась раем!

 

Дорогой Леонид Ильич Брежнев

 

В без интернетную эпоху народ черпал информацию из бумажных газет и журналов. Их покупали в киосках «Союзпечать» или почте и даже выписывали на дом. Каждая семья ждала, когда почтальон кинет в их почтовый ящик очередную стопку макулатуры, извиняюсь, печатной продукции. Потом эти газеты весело шли на разжигание печек и вместо туалетной бумаги. Мой отец читал сугубо политизированные издания: «Правду», «Известия», «Труд» и местную газетёнку «Красное знамя», а при прочтении через каждые пять минут выкрикивал:

— Гавно! (и) Политические проститутки!

Все члены семьи терпели это много лет. Наконец мне терпеть надоело, и я в истерическом припадке заорала на Ивана Вавиловича:

— Во-первых, не гавно, а говно! А во-вторых, не нравится, не читай!

У папки от неожиданности дужка очков свалилась с уха, и его дополнительные глаза беспомощно повисли перпендикулярно полу.

— А что я читать тогда буду? — растерянно произнёс Ивашка.

— Ну… журналы там всякие, «Техника молодёжи», «Хочу всё знать».

— Да? — раскрыл рот отче. — А в них есть про Брежнева и прочую сволоту?

— Всрались они тебе! — фыркнула я.

— Не всрались, а усрались. — мрачно поправил отец. — Чтоб ты понимала, нас сызмальства к политинформации приучали, так что мы без неё не могём. Правда, мать?

Мать кивнула где-то из-за груды кастрюль, а я вздохнула:

— Понятно, значит вы на игле, — и пошла по своим делам.

— Дочь, а что такое «на игле»?

Я махнула рукой:

— Рано вам ещё знать об этом! Сидите, читайте своё гавнище про дорогого Леонида Ильича…

 

Продолжение следует.

Автор: Инна Фидянина Зубкова, 12 ноября, в 16:55 +2
Комментарии
Написано 12 ноября, в 17:51
"Это как раз из той серии, «когда родители водку жрали». Нет, наши предки интеллигентно её кушали: если мамки сидели одни, то они оприходовали бутылочку, а ежели с папками, то две-три" - так себе воспоминания из детства. А мы, как говорится, все оттуда родом. Что выросло, то выросло
+2
Написано 13 ноября, в 00:52
_zima_, это ж были поселки, там люди тяжело работали и развлечений было немного...потому пили хлёстко. Но меньше, чем сейчас в некоторых семьях.
+10
Написано 13 ноября, в 09:37 Отредактированно 13 ноября, в 09:38
Нюра_просто_Анна, я не в пику автору) просто вспомнилось своё) а вообще хочется, чтобы у детей (и в поселках, и в городах) таких воспоминаний не было...
+1
Написано 13 ноября, в 17:58
_zima_, само собой, но что поделать - менталитет. Пока это будет считаться нормой, ничего не изменить
+7
Написано 13 ноября, в 11:10
Отличное время было
0
Написано 13 ноября, в 13:19
Вот кто вбил в голову, что все тут каторжане?
+3
Написано 13 ноября, в 13:41
ostrovsakhalin, ...как и корейцы все военнопленные, хотя многие сюда попали по контрактам добровольно, при этом им было много выгоднее трудиться здесь, чем на родине в Корее
+1
Написано 13 ноября, в 14:31
ostrovsakhalin, А меня не коробит ни москаль, ни кацапка, ни каторжанка и так далее... Это скорее уже привязка к топонимам, чем что-то другое.
+1
Написано 13 ноября, в 17:42
ostrovsakhalin, кстати, да))) мой дед - коммунист
по зову сердца и призыву партии сюда рванул
+2
Написано 15 ноября, в 07:32
"Издалека вели сюда
Кого приказ,
Кого заслуга,
Кого мечта,
Кого беда... "
Ал. Твардовский
+2
Написано 15 ноября, в 09:05
+4
Написано 15 ноября, в 09:08
alex8665, ...если «девушка застыла», то правильно будет в прошедшем времени о её вреде сообщать
+2
Написано 15 ноября, в 10:21
venom, а с чего мне пишите про правила русского языка?
+3
Еще 2 комментария
Написано 15 ноября, в 17:28
Вы чё все? В песне ж ясно и чётко написано "А В ДУШЕ ЛИШЬ ОДНА ДУМУШКА ЗАСТЫЛА".
Перевожу: А В ДУШЕ ЛИШЬ ОДНА МЫСЛЬ ПОКОЯ НЕ ДАЁТ.
+1
Уважаемый гость, чтобы оставлять комментарии пожалуйста зарегистрируйтесь или войдите
Сахалинские каторжанки. Мемуары 18+. Продолжение
Сахалинские каторжанки. Мемуары 18+. Продолжение
Его Величество Маяк
Его Величество Маяк