Сахалинские каторжанки. Мемуары 18+. Продолжение

Сахалинские каторжанки. Мемуары 18+. Продолжение

Детство Инны Ивановны

 

К 1970 году на о.Сахалин проживало 615700 человек, в Александровск-Сахалинской области — 35000, а в п.Мгачи — 6000.

 

Пуп земли

 

В 1970 году мать надумала меня рожать. Нет, обо мне она совсем не думала, она думала о своих институтских экзаменах. И сильно так думала... распереживалась, разнервничалась! Я разнервничалась тоже и решила выскочить из этого ада наружу. Так во Мгачинском роддоме 14 ноября, ближе к полуночи появилась семимесячная девочка весом 1700 грамм.

— Валя, а что это что за синий комочек?

— Это, Ванечка, твоя дочка!

— А это у нас одних комок такой страшный чёрно-синий или они все такие?

— Не знаю, Ванюша, но это не комок, а пуп земли! Ну как ты не видишь?

— А давай-ка этот пуп оставим тут ещё на год-другой, на доращивание, так сказать. Вот станет пупочком, тогда и заберём.

— Вань, там буран что ли за окном?

— Буран, Валя, буран. Метель непролазная!

— Тогда точно надо ехать домой. Заметёт роддом, никто его не откопает. Умрём мы тут с пупочком твоим... Неси живо пальто, чего рот раззявил!

 

*

Пуп земли рос довольно быстро, к первому году уже догнал своих сверстников. Ну да, а вы пожрите икру ложками с пелёнок, посмотрю я тогда и на вас! Одно было плохо — орал этот комочек с утра и до ночи. До пяти лет орал.

— Ну что ей спокойно то не живётся? — всплёскивала руками мама.

— А я откуда знаю, может, её всё время пучит! — отвечал отец. — На, доча, съешь рыбку.

Пупочек выплёвывал рыбу и снова орал. После долгих совещаний (пять лет орать, это всё-таки срок), решено было отвезти меня к бабке Дусе — поселковой ведьме. Та долго приглядывалась, принюхивалась, наконец спросила:

— Как кличут этого выродка?

— Пуп земли! — ответили родители хором.

— А нормальное имя дать ребёнку не догадались?

— Да вроде и это нормальное, — развели руками родители.

Но баба Дуся была непреклонна! Пришлось выбирать пупочку другое имя.

— Вань, надо девочку назвать модно.

— Ты уже назвала модно, хватит!

— Нет, Вань, тенденция — это важно. Со мной в роддоме ещё три женщины дочек ждали, так все обещались назвать их Инночками. Модно же! Инна — это что-то космическое... иннапланетянка. Или японское, как инь и янь. Вань, у нас Япония рядом, надо соответствовать, вдруг они остров у нас навсегда отберут. Нас с тобой в печь, конечно. Но хоть ребёнок выживет — за свою сойдёт. Вон она какая смуглая и глазки у неё узкие-узкие.

Отец в ответ долго орал про наше могучее, вооружённое до зубов государство, но всё-таки переименовал своего пупочка в непонятную ему Инну. И Инна заткнулась, окунувшись в долгие раздумия о космосе, дзен-буддизме, да долго косилась на раскосые глаза своего оца и его огненно-рыжую шевелюру.

— Непонятный мир, непонятный! — вздыхала она и шлёпала спать.

Спи, пупочек, тебе его никогда не понять!

 

Русская печка

 

Вы когда-нибудь лежали на русской печи? А я — да. У нас дома стояла русская печь, мать её регулярно белила, но один бок у печурки оббит алюминием и выкрашен в чёрный цвет. Долгими зимами я всё детство просидела на корточках спиной к этому боку с книжкой в руках. Поэтому все мои свитера были прожжены. Наша печь-кормилица не имела лежанки, а у соседа деда Зубкова лежанка была. Мы, внуки, на ней валялись, играли, копошились. Я частенько спала там в младенчестве. Моя мамка, бывало, припрётся по хрустящему снежку к родителям мужа с лялькой на руках и говорит бабушке Паше:

— Мам, можно малая у тебя сегодня поспит? Двенадцать градусов в хате, ну совсем житья нет! А на вашей печи она так сладко супонит.

— Ничего не знаю, у нас тоже не больше десяти градусов, а печка занята, там котяра дрыхнет.

— Так сгони кота.

— Ты шо, хочешь, шоб мой кот околел?

— Значит тебе плевать: будет жить твоя родная внучка или умрёт от холода?

— Таки и родная? — бабка открывает конверт, долго с сомнением вглядывается в крохотное личико и не найдя на нём своего огромного носа картошкой, разворачивает мою мать в обратную сторону.

Но моя мамка к таким концертам привыкла! Она отпихивает свекровь, укладывает меня рядом с котом и уходит. А отец потом дивится:

— И как у тебя получается раскрутить старушку с дитём посидеть?

— Никак, кот Васька за нашей Иннкой присмотрит.

— Да ну?

— Не сомневайся! И сказку на ночь расскажет... Идём, Ванюша, спать.

 

Как отец меня в сугробе утопил

 

Зимняя дорога, вот мой дом родной, даже у порога снег стоит стеной. Чистит батя тропку, мать печёт пирог, а дочуля топает прямо за порог.

— Ты куда раздетая? «Выйду погулять.»

— Дочек неодетых отец отправит вспять!

Ведут меня одеться в шубу и вперёд:

«Тятенька, приветик!» — снег мы тянем в рот.

— Что мне с ней тут делать, сугробища стеной?

— Мне и дела нету! — мать спешит домой.

Маленькую Инночку садят на сугроб:

— Будь хорошей девочкой, а я пророю ход!

Сидеть в сугробах, знаете, не очень то легко, вокруг всё расплывается, я иду на дно: молча иду, мне нравится, вокруг всё расплывается.Оглянулся отец:

— Нет здесь дони, где юнец?

Вот и откапывай дочь руками, а потом рассказывай маме, какой ты всё-таки дурак. Она скажет:

— Родом так!

И всю родню друг другу припомнят, пока дочка стол ни уронит, большой такой стол, журнальный, чуть было ни поминальный по кошке нашей Марыське. А за окном близко, близко зима неспешно гуляла и звала, звала, и звала.

«Пойдем погуляем, мама!»

— Нет, дочь, раз ты Иванна, то тебе и гулять с отцом. Вань, одевай её!

 

Бани

 

На выезде из посёлка стоит общественная баня, в которой были женские и мужские дни. Холл: касса, ларёк с очень вкусными советскими соками, вход в парикмахерскую, вход в раздевалку. В раздевалке деревянные кабинки без ключей, крашеные лавки и досчатые решётки под ногами. Все раздеваются догола и прут в помывочную, там же находится и парилка. Никаких простыней. Ещё чего! Помывочная ужасна: облупленный кафель, жестяные тазы, дребезжащие краны. Мрачно, как в тюрьме. В парной повеселее: там всё деревянное, и тётеньки хлещут друг друга вениками. Особенно красивы мгачинки к осени: загорелые как негритянки, и белые в местах, где был купальник. Смешно! Тётенькам нисколько не зазорно брать с собой мальчиков лет до шести. Мыться принято раз в неделю. Иногда я и мамка бегали ополоснуться через дорогу на электростанцию. Там помывочная выглядела ещё хуже. А шахтёры принимали душ в шахтовом комбинате.

Ну, раз детей с собой брать не зазорно, как-то взял меня (трёхлетнюю) папка с собой в баню. Назад привёл обиженный, кинул матери и сказал:

 — Ты вот «это» мне больше с собой не давай!

 — Вань, а шо так?

 — А вот у «этого» и спроси.

«Это», конечно, молчало. Но в ходе допроса самого Ивана Вавиловича пыточно-подручными средствами моей матери, выяснилось, что в бане «это» выпучило полный ужаса взгляд на причинные места мужиков, и не сводило его до самого конца мытья. И тут Валентина поняла свою ошибку: она ж уже приучила «это» к женской бане, и «это» точно знало как должен выглядеть человек вообще и в принципе.

 

Бабка шла, шла, шла

   

Вот оно море, рукой подать. Эти три толстые тётеньки (моя мама и её подружки) живут у Татарского пролива, но о ужас, они не могут плавать. Больно на них смотреть, зайдут по пояс в воду, возьмутся за руки и твердят:

    — Бабка шла, шла, шла, пирожок нашла, села, поела, опять пошла!

На словах «села, поела» они присаживаются в воду и быстро встают. И так три раза. Всё, покупались, идут на берег водку кушать и хорошенько закусывать. У них это называется — загорать. А их мужья (три поджарых, сильных парня) берут своих чад на руки и учат плавать. Ну или на надувной матрас положат рядом с собой и плывут. Мой батя как-то раз умудрился взять с собой в плаванье сразу трёх трёхлетних детей: меня, Ирку Бурганову и Толика Каргаполова. И всех троих утопить. Ну скользкие мы, соскальзываем всё время. Я тону, а вода вокруг зелёная-зелёная, красивая-красивая! Толик рядом тонет. Ирку не вижу. Отец, видимо, позвал на помощь дядю Колю и дядю Илью. Потому что сперва меня вытащил папка, а когда я занырнула во второй раз, то уже Коля Каргаполов. В общем, спасли всех! Тятьку отругали и пошли пить дальше. Так мы и росли. А вы как думали? Всё очень жёстко, на выживание. Но и это ж ещё не всё: нужно было умудрится вырасти и не стать сызмальства алкашом в нашем пьющем посёлке. Не всем это удалось. О своих кузинах я тут поминать не буду, тьфу на них! Но не они, конечно, виноваты, а мгачинский беззапретный «пирожок».

А вы купайтесь, купайтесь, как до Чёрного моря доедите, ну иль до Средиземного:

    — Бабка шла, шла, шла, пирожок нашла, села, поела, опять пошла!

 

Сахалин — вторые Сочи

 

Идём с матерью в поликлинику на прививку. А я услышала где-то припевку и горланю на всю дорогу: «Ростов-на-Дону, Саратов на Волге. Я тебя не догоню, у тебя ноги долги!»

Мамка рада, дочь певучая растёт. Заходим в поликлинику, занимаем очередь, ждём. А больничка у нас одна: там и дети, и взрослые — все в одни кабинеты сидят. Ну не болтаться же мне без дела, пока ждём. Я запела, да громко так: «Ростов-на-Дону, Саратов на Волге. Я тебя не догоню, у тебя ноги долги!»

Мать занервничала, попыталась заткнуть дитятке рот. А я всё громче: «Ростов-на-Дону, Саратов на Волге. Я тебя не догоню, у тебя ноги долги!»

Деды зашушукались:

— Вот чё болезная ревёт, можа, у ей токсикоз?

— Варикоз! — вытянули бабки свои больные ноги.

А мужичок на костылях пшикнул на моё нездоровое пение, да и говорит:

— Заткнись, девка! Не так петь надо, вот послухай, послухай, — и жалобно затянул:

Сахалин — вторые Сочи,

солнце греет, но не очень,

выполняем план по водке,

недодали по селёдке.

Деды и бабки одобрительно закивали:

— Да, да, внуча, иди учи энту песню. Она на наши ухи привычнее.

 

Свиристелка

 

Ах ты, Инна, Инна, Инна, донька свиристелка, у тебя под носом маленька капелка. А кого ты любишь, Инна?

«Папу, маму, лето, зиму. А ещё люблю блины, кошку Маньку. Комары надоели шибко мне! У нас колодец есть, на дне тина, глина, грязь. Мне говорят: туда не лазь! Я и не полезла,там неинтересно. Мне интересен огород, там кузнечище живёт зелёный и огромный, к летячке неподъёмный, только прыг да скок. А однажды на порог принесла кошка его, кузнечищу одного и знаете, сожрала! Чего ей не хватало? Молоко есть, мясо, суп. Жри и ешь, свой нос не суй в наш семейный огород! Не семья же кошка. Вот.»

Ах ты, Инна, Инна, Инна, мелка свиристелка, у тебя на личике маленька сопелка! Ты поешь, попей, поспи. И иди, иди, иди в свой любимый огород, там царь Горох в кустах живёт, съешь его противного, очень агрессивного! А как вырастешь большая, то, наверное, поймешь: каждый жрёт то, что живёт. Вот.

 

Продолжение следует...

Автор: Инна Фидянина-Зубкова, 18 июня 2019, в 14:06 +4
Комментарии
Online
Написано 18 июня 2019, в 16:20
Ну и бред. Ему, судя по всему, конца и края не видать...
+5
Написано 18 июня 2019, в 16:42
Не понял а к чему заголовок Сахалинские каторжане?????
+7
Написано 18 июня 2019, в 16:56
alex8665, этот вопрос уже задавали в предыдущих мемуарах... Тоже не понимаю
+6
Написано 18 июня 2019, в 17:32
Я Незнакомка, полное не соответствие
+5
Написано 18 июня 2019, в 17:43
alex8665, ну, вот так...
+3
Еще 5 комментариев
Online
Написано 18 июня 2019, в 22:20
Что такое русская печь знала с детства, живя на материке....

Вы родились, а в Южно - Сахалинске в это время учились в английской школе.....

+2
Написано 19 июня 2019, в 07:41
Если что-то вызывает вопросы, негатив и отторжение, значит, оно по меньшей мере не оставляет равнодушным)))
+9
Написано 19 июня 2019, в 18:29
Каторжанка в голове
0
Написано 20 июня 2019, в 16:23
Я долго думала как назвать. "Мемуары", "Моё детство"...? Но так как книжка была выставлена в изд.Ридеро, то решила использовать пока яркое название. Потом можно и переделать.
Анна! А давайте в следующий раз под другим названием опубликуем, а то оно сахалинцам никогда покоя не даст!!!
Кстати, я убрала всё что 18+ и опубликовала ещё одну книжку 6+ и назвала её "Иннчик-сахалинчик".
0
Написано 20 июня 2019, в 20:16
Инна Фидянина-Зубкова, вы имеете в виду, следующий отрывок? Без проблем. Переименовывайте. Вносите правки и шлите на электронку, я заменю.
+6
Написано 20 июня 2019, в 21:44
Нюра_просто_Анна, Я не уверена что это действительно нужно. Вы думаете, это успокоит комментаторов? Если да, то назовите "Иннчик-сахалинчик"
0
Написано 21 июня 2019, в 07:08
Инна Фидянина-Зубкова, я тоже не уверена. У меня название не вызывает негодования. Разве что, может, "каторжанки" в кавычки взять?
+5
Еще 1 комментарий
Уважаемый гость, чтобы оставлять комментарии пожалуйста зарегистрируйтесь или войдите
Усталость
Усталость
Сахалинские каторжанки. Мемуары, 18+
Сахалинские каторжанки. Мемуары, 18+